Великая Американская машина по созданию пузырей

Это расследование, хотя скорее экскурс в историю банка Goldman Sachs. Почему каждый финансовый пузырь XX века оказался их рук делом.

Matt Taibbi опубликовал этот материал в журнале The Rolling Stones, потому тут довольно краткое и простое объяснение каждого из кризисов.

Важной чертой американской финансовой системы(а значит и мировой) является то, что она создавалась в рамках XX века каждый раз сталкиваясь с кризисом, преодолевая его и делая выводы на будущее. Так сначала появилась ФРС, затем увеличивался контроль за финансовым рынком и инструментами.

Но даже в этой ситуации постепенного взросления индустрии находится одна компания, которая постоянно участвует в зарабатывании денег на тех лазейках, что остаются в законодательстве. А дальше — больше, ряд чиновников и регуляторов являются либо выходцами из Goldman, либо связаны родственными связями, активами.

Если бы о ситуации писали BBC относительно Китая или России, однозначно стояло бы клеймо — коррупция. Но в любом расследовании главное не выйти на самих себя, а потому интересно почитать, как же внутри США говорят о «кальмаре-вампире» Goldman, чьи щупальца торчат в каждом пузыре и финансовом кризисе XX века.

---

---

---

Компания Goldman Sachs несет ответственность за все крупные рыночные манипуляции со времен Великой депрессии – от манипуляций с акциями технологических компаний до высоких цен на бензин – и собирается заняться ими снова.

АВТОР: МЭТТ ТАЙББИ, 5 апреля, 2010 года

Первое, что вам нужно знать о компании Goldman Sachs, это то, что она повсюду. Самый могущественный инвестиционный банк в мире – это огромный калмар-вампир, обвивающий своими щупальцами лицо человечества, безжалостно впивающийся во все, что сулит деньги. 

Фактически, история недавнего финансового кризиса, который одновременно является примером стремительного упадка и падения внезапно оказавшейся обманутой американской империи, выглядит как список бывших сотрудников компании Goldman Sachs.

К настоящему времени большинство из нас знают основных действующих лиц компании. Являясь последним министром финансов при Джордже Буше, бывший генеральный директор Goldman Sachs, Генри Полсон, создал программу международной кредитной помощи – подозрительного плана по перенаправлению триллионов долларов горстке своих старых друзей с Уолл-стрит. 

Роберт Рубин, бывший министр финансов при Билле Клинтоне, проработал в компании 26 лет, прежде чем стать председателем Citigroup, которая, в свою очередь, получила от Полсона финансовую помощь в размере 300 млрд долларов за счет средств, полученных от налогоплательщиков. Есть еще такой гнусный персонаж как Джон Тейн, руководитель Merrill Lynch, который приобрел коврик для своего офиса за 87 тыс долларов, когда его компания терпела крах; Бывший банковский сотрудник Goldman Sachs, Тейн получил многомиллиардную подачку от Полсона, который использовал миллиардные средств налогоплательщиков для того, чтобы помочь Bank of America спасти компанию Тейна, терпящую крах. 

А Роберт Стил, бывший глава Wachovia, проявлявший лояльность к компании Goldman Sachs, выдавший себе и своим коллегам-руководителям 225 млн долларов в виде «золотого парашюта», поскольку его банк начал банкротиться. Есть еще Джошуа Болтен, занимавший пост главы администрации Буша во времена оказания финансовой помощи, и Марк Паттерсон, нынешний руководитель аппарата Казначейства, который всего год назад был лоббистом Goldman Sachs, и Эд Лидди, бывший директор Goldman Sachs, которого Полсон назначил руководить канувшим в лету страховым гигантом AIG, который передал Goldman Sachs более 13 млрд долларов, заняв руководящую должность в страховой компании. Руководители канадского и итальянского национальных банков являются бывшими сотрудниками Goldman Sachs, как и глава Всемирного банка, глава Нью-Йоркской фондовой биржи, два последних руководителя Федерального резервного банка Нью-Йорка, который, кстати, сейчас отвечает за надзор над Goldman Sachs.

Любая попытка начать рассказ обо всех бывших сотрудниках компании Goldman Sachs, занимавших влиятельные должности, быстро становится абсурдным и бессмысленным занятием, подобным попытке составить список всего. Что вам нужно знать, так это общую картину: если Америка идет ко дну, Goldman Sachs найдет способ стать крайне разрушительной лазейкой в системе западного демократического капитализма, который никогда не предвидел, что в обществе, пассивно управляемом свободными рынками и свободными выборами, организованная жадность всегда побеждает неорганизованную демократию.

Беспрецедентное влияние и мощь банка позволили ему превратить всю Америку в гигантскую аферу, манипулирующую целыми секторами экономики в течение многих лет, перенося игру в кости из одного сектора в другой, по мере коллапса того или иного рынка и постоянно совершая невиданные траты, которые повсюду разоряют домохозяйства из-за высоких цен на бензин, растущих ставок по потребительским кредитам, частично растраченных средств из пенсионных фондов, массовых увольнений, введения новых налогов для погашения затрат на оказание финансовой помощи. Все те деньги, которые вы теряете, куда-то уходят, и в прямом и переносном смысле Goldman Sachs находится там, куда они уходят: банк – это огромный, очень сложный двигатель для превращения полезных, обширных богатств общества в наименее полезное и наиболее токсичное и плохо растворимое вещество на Земле – чистую прибыль для богатых людей.

Они получают прибыль, используя одну и ту же тактику снова и снова. Формула относительно проста: Goldman Sachs помещает себя внутрь спекулятивного пузыря, продавая дерьмовые инвестиции, о чем они прекрасно знают. Затем они высасывают огромные суммы из представителей среднего и нижнего класса, пользуясь поддержкой хромового и коррумпированного государства, которое позволяет ему переписывать правила в обмен на жалкие гроши, которые банк отдает под контроль государства. Наконец, когда все это предприятие терпит крах, оставляя миллионы простых граждан разоренными и голодными, они начинают процесс заново, эффектно появляясь для того, чтобы спасти всех нас, одалживая нам наши собственные деньги под проценты, преподнося себя как людей, стоящих выше жадности, которые представляют собой лишь группой действительно умных парней, которые приводят систему в движение. Они проделывали один и тот же трюк снова и снова с 1920-х годов, а теперь готовятся сделать это снова, создавая, возможно, самый большой и смелый пузырь на сегодняшний день.

Если вы хотите понять, как мы оказались в этом финансовом кризисе, сначала вам нужно понять, куда ушли все деньги, а для того, чтобы понять это, вам нужно понять, что это уже сошло с рук банку Goldman Sachs. Это история длиной в пять пузырей, включая странный и, казалось бы, необъяснимый прошлогодний скачок цен на нефть. Из-за каждого из этих пузырей и последовавшей за ними финансовой помощи пострадали многие. Но банк Goldman Sachs не был в их числе.

Goldman Sachs не всегда был слишком большим гигантом Уолл-стрит(to Big to fail), почти всегда являясь безжалостным лицом капитализма на стероидах, придерживающегося принципа «убей или будь убитым». Банк был фактически основан в 1869 году немецким иммигрантом по имени Маркус Голдман, который создал его вместе со своим зятем Сэмюэлем Саксом. Они были пионерами в сфере использования коммерческих векселей, что является лишь причудливым способом рассказать о том, что они зарабатывали деньги, предоставляя краткосрочные долговые расписки мелким торговцам в центре Манхэттена.

Вы, вероятно, догадались, какой была история первых 100 лет банка Goldman Sachs в бизнесе: дерзкий инвестиционный банк, возглавляемый иммигрантами, добивается успеха несмотря ни на что, встает на ноги и зарабатывает кучу денег. В этой старинной истории есть лишь один эпизод, заслуживающий внимания сейчас, в свете недавних событий: разрушительное погружение Goldman Sachs в спекулятивную манию Уолл-стрит до ее краха в конце 1920-х годов.

У этого великого Гинденбурга в финансовой истории есть несколько особенностей, которые могут показаться знакомыми. В то время основной финансовый инструмент, используемый для обмана инвесторов, назывался «инвестиционный траст». Подобно современным взаимным фондам, трасты брали деньги у крупных и мелких инвесторов и (по крайней мере, в теории) инвестировали их в совокупность различных ценных бумаг на Уолл-стрит, хотя наименования ценных бумаг и их стоимость часто держались в тайне от общественности. Таким образом, обычный человек мог вложить 10 или 100 долларов в траст и чувствовать себя крупным игроком. Как и в 1990-е годы, когда новые финансовые инструменты, такие как внутридневная и электронная торговля, привлекли массу новых жертв, желающих почувствовать себя важными шишками, инвестиционные фонды вовлекли в спекулятивную игру новое поколение рядовых инвесторов.

Запустив схему, которая повторялась снова и снова, Goldman Sachs поздно вошел в игру с инвестиционными трастами, а затем пустился в нее очертя голову и впал в бешенство. Первой попыткой стала торговая корпорация Goldman Sachs – банк выпустил миллион акций по цене 100 долларов за штуку, выкупил все эти акции на свои деньги, а затем продал 90% голодной публике по цене 104 доллара за штуку. Затем торговая корпорация безжалостно скупала собственные акции, все больше увеличивая цену. В конце концов она отказалась от части своих активов и спонсировала новый траст – Shenandoah Corporation – выпустив миллионы акций этого фонда, который, в свою очередь, спонсировал еще один траст под названием Blue Ridge Corporation. Таким образом, каждый инвестиционный фонд служил прикрытием для бесконечной инвестиционной пирамиды: Goldman Sachs прячется за другой Goldman Sachs, который прячется за еще один Goldman. Из 7 250 000 первых акций Blue Ridge 6 250 000 фактически принадлежали трасту Shenandoah Corporation, который, конечно же, в значительной степени принадлежал Goldman Trading.

Конечным результатом (вам не кажется знакомой подобная ситуация?) стала цепочка заемных денег, чрезвычайно уязвимая к снижению инвестиционной эффективности на любом из этапов. Нетрудно понять основную идею. Вы берете доллар и занимаете под него девять, затем вы берете свой фонд в 10 долларов и занимаете 90, а после этого вы берете свой фонд в 100 долларов и, пока люди продолжают инвестировать, занимаете и инвестируете 900 долларов. Если последний фонд в очереди начнет терять стоимость, у вас больше не будет денег для того, чтобы расплатиться с инвесторами, и наступит полный крах.

В главе книги «Великий крах 1929 года», под названием «Мы верим в Goldman Sachs», знаменитый экономист Джон Кеннет Гэлбрейт охарактеризовал тресты Blue Ridge и Shenandoah как классические примеры безумия в сфере инвестиций, основанных на кредитном плече. Трасты, писал он, стали основной причиной исторического краха финансового рынка Америки – при пересчете на текущий курс доллара убытки, понесенные банком, составили 475 млрд долларов. «Трудно не удивиться масштабам замысла, скрывавшегося за этим масштабным безумием», – отметил Гэлбрейт, прозвучав, как Кит Олберманн на скачках в Эскоте. «Если тогда случилось безумие, то можно сказать, что оно имело эпические масштабы».

Перенесемся на 65 лет вперед. Банк Goldman Sachs не только пережил крах, уничтоживший множество инвесторов, которых он обманул, но и стал главным страховщиком самых богатых и влиятельных корпораций страны. Благодаря Сидни Вайнбергу, который прошел путь от помощника уборщика до главы компании, Goldman Sachs стала пионером первичного публичного размещения акций, одного из основных и наиболее прибыльных способов привлечения денег. В 1970-х и 1980-х годах Goldman Sachs, возможно, и не была звездой Смерти, пожирающей планету, не имея такого же уровня политического влияния, как сегодня, но это была первоклассная компания, которая славилась умением привлекать самые талантливые кадры на Уолл-Стрит. 

Она также, как ни странно, имела репутацию финансовой организации с относительно строгой этикой и терпеливым подходом к инвестированию, не направленным на получение быстрых денег – ее руководители были обучены следовать мантре фирмы: «жадность на долгосрочную перспективу». Один бывший банкир Goldman Sachs, покинувший компанию в начале девяностых, вспоминает, как его начальство отказалось от очень выгодной сделки на том основании, что она была убыточной в долгосрочной перспективе. «Мы возвращали деньги «зрелым» корпоративным клиентам, которые заключали с нами невыгодные сделки», – говорит он. «Все, что мы делали, было законным и справедливым, но мантра «жадность на долгосрочную перспективу» указывала нам, что нам не нужно получать такую прибыль за счет общих затрат клиентов, чтобы не испортить рынок».

Но потом что-то произошло. Трудно сказать, что именно произошло – возможно, дело в том, что Роберт Рубин, занимавший пост сопредседателя Goldman Sachs в начале девяностых годов, последовал за Биллом Клинтоном в Белый дом, где он руководил Национальным экономическим советом и в конечном итоге стал министром финансов. В то время как американские СМИ влюбились в историю о паре бэби-бумеров, детей шестидесятых, яппи (преуспевающие молодые люди – прим. переводчика) эпохи популярности группы Флитвуд Мак, поселившихся в Белом доме, они также питали нескрываемую страсть к Рубину, которого представляли как, без сомнения, самого умного человека, когда-либо ступавшего по Земле, от которого сильно отставали Ньютон, Эйнштейн, Моцарт и Кант.

Вероятно, он родился в костюме за 4000 долларов, у него было лицо, которое казалось навсегда застывшим, едва ли не извиняясь за то, что он намного умнее вас, и источал Споковское (отсылка к доктору Споку, персонажу сериала «Star Trek» – прим. переводчика) спокойствие и всегда находился в эмоционально нейтральном состоянии. Единственное эмоциональное состояние, в котором его можно было бы представить, это состояние, когда ему снится кошмар о том, что ему приходится управлять летающим автобусом. Уверенность в том, что Рубин знал, как должна работать национальная экономика, стало почти клише. Это явление достигло своего апогея в 1999 году, когда Рубин появился на обложке журнала Time вместе со своим заместителем, Ларри Саммерсом, и главой ФРС Аланом Гринспеном под заголовком «Комитет по спасению мира». И «что, по мнению Рубина», главным образом, заключалось в том, что американская экономика, и в частности финансовые рынки, чрезмерно зарегулированы и их необходимо освободить от чрезмерного контроля государства. Во время его пребывания на посту министра финансов Белый дом эпохи Билла Клинтона предпринял ряд шагов, которые имели радикальные последствия для мировой экономики, начиная с полной и абсолютной неспособности Рубина управлять своей старой компании во время ее первого безумного стремления к получению непристойно больших краткосрочных прибылей.

Основы мошенничества в эпоху Интернета довольно легко понять даже финансово неграмотному человеку. Компании, которые были не чем иным, как идеями, рождавшимися под влиянием курения марихуаны, нацарапанными на салфетках, теми, кто допоздна курил травку слишком поздно курившими кальян для курения марихуаны, были выведены на биржу посредством IPO, разрекламированы в средствах массовой информации, а их акции проданы рядовым инвесторам за миллионы долларов. Это было похоже на то, как если бы банки вроде Goldman Sachs обматывали арбузы лентами из денег, выбрасывали их из окон 50-этажных домов и открывали телефоны для того, чтобы делать ставки. В этой игре вы можете выиграть только в том случае, если вытащите деньги до того, как арбуз упадет на тротуар. 

Сейчас это звучит очевидно, но среднестатистический инвестор в то время не знал, что банки изменили правила игры, в результате чего сделки выглядели привлекательнее, чем были на самом деле. Они сделали это, создав то, что на самом деле являлось двухуровневой инвестиционной системой: одна для инсайдеров, знавших реальные цифры, а другая для непрофессиональных инвесторов, для которых устроили гонку за высокими ставками, которые, как знали сами банки, были иррационально высокими. В то время как более поздняя модель Goldman Sachs заключалась в извлечении выгоды из изменений в законодательной базе, ее ключевым нововведением в эпоху Интернета стал отказ от собственных отраслевых стандартов контроля качества.

«Со времен Великой депрессии существовали строгие правила гарантирования размещения ценных бумаг, которых Уолл-стрит придерживалась при выводе компаний на биржу», – рассказывает один известный управляющий хедж-фондом. «Компания должна была вести бизнес в течение как минимум пяти лет и показывать доходности в течение трех лет подряд. Но Уолл-стрит взяла и выбросила эти рекомендации в мусорную корзину». Goldman Sachs завершил хитроумный обман, накачав фиктивные акции ликвидностью: «Их аналитики говорили, что Bullshit.com стоит 100 долларов за акцию».

Проблема заключалась в том, что никто не сказал инвесторам, что правила изменились. «Все инсайдеры знали об этом», – говорит менеджер. «Боб Рубин чертовски хорошо знал, какими были стандарты гарантирования размещения ценных бумаг на самом деле. Они действовали с 1930-х годов».

Джей Риттер, профессор финансов Университета Флориды, специализирующийся на IPO, говорит, что такие банки, как Goldman Sachs, прекрасно знали, что многие акции, публичное размещение которых они рекламировали, никогда не принесут ни копейки. «В начале восьмидесятых крупнейшие андеррайтеры требовали трехлетней доходности ценных бумаг. Затем был один год, потом четверть. Ко времени появления «интернет-пузыря» они даже не требовали доходности в обозримом будущем».

Goldman Sachs отрицает факт изменения собственных стандартов гарантирования размещения ценных бумаг в Интернет-эпоху, но его собственная статистика опровергает это утверждение. Как и в случае с инвестиционным фондом в 1920-х годах, в эпоху Интернета Goldman начинал медленно, а закончил безумно. После этого как он вывел на биржу малоизвестную компанию со слабыми финансовыми показателями под названием Yahoo! в 1996 году, уже после начала технологического бума, банк Goldman Sachs быстро стал королем IPO в эпоху Интернета. Из 24 компаний, которые компания вывела на биржу в 1997 году, треть терпела убытки в ходе IPO. В 1999 году, в разгар биржевого бума, на биржу было выведено 47 компаний, в том числе таких мертворожденных, как Webvan и eToys, инвестиционные предложения, которые во многих отношениях были эквивалентами Blue Ridge и Shenandoah для своего времени. В следующем году за первые четыре месяца он предоставил гарантии размещения ценных бумаг 18 компаниям, 14 из которых на тот момент оказались убыточными. Будучи ведущим андеррайтером акций Интернет-компаний и других компаний во время биржевого бума, Goldman Sachs обеспечивал гораздо более волатильную доходность, нежели его конкуренты: в 1999 году средняя цена публичного размещения акций Goldman Sachs подскочила на 281% выше средней цены публичного размещения акций на Уолл-стрит, составлявшим на тот момент 181%.

Как Goldman Sachs удалось добиться таких выдающихся результатов? Один из ответов на этот вопрос состоит в том, что они использовали практику под названием «лэддеринг», которая представляет собой лишь причудливый способ описания манипулирования ценой акций новых публичных предложений. Вот как это работает: предположим, что вы представляете компанию Goldman Sachs, и к вам приходит компания Bullshit.com и просит вас вывести их на рынок ценных бумаг. Вы соглашаетесь на обычные условия: вы оцениваете акции компании, определяете, сколько акций должно быть выпущено, и приглашаете генерального директора компании Bullshit.com на «роуд-шоу» (презентация для инвесторов – прим. переводчика) для того, чтобы охмурить инвесторов, и все это в обмен на приличную комиссию (обычно 6-7% от суммы заработанной в ходе публичного размещения акций). Затем вы обещаете своим лучшим клиентам право покупать большие доли акций IPO по низкой цене – например, стартовая цена акций Bullshit.com будет равняться 15 долларам в обмен на обещание, что позже они приобретут больше акций на открытом рынке. Это, казалось бы, простое требование дает вам внутреннюю информацию о будущем IPO, информацию, которая не была известна внутридневным трейдерам-простофилям, которым объявили лишь о том, что нужно пройти мимо – вы знаете, что некоторые из ваших клиентов, которые купили X количество акций по 15 долларов, также собираются купить еще Y акций по цене 20 или 25 долларов, что гарантирует то, что цена поднимется до 25 долларов и выше. Таким образом, Goldman Sachs мог искусственно повысить стоимость новой компании, что, конечно же, шло на пользу банку: шестипроцентная комиссия за IPO стоимостью 500 млн долларов – это серьезные деньги.

Акционеры неоднократно предъявляли иски Goldman Sachs за использование практики «лэддеринга» в различных интернет-IPO, включая Webvan и NetZero. Обманные действия также привлекли внимание Николаса Майера, управляющего синдикатом Cramer & Co., хедж-фонда, которым в то время управлял ныне известный болтливый телевизионщик Джим Крамер, который сам является бывшим сотрудником Goldman Sachs. Майер сообщил Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC), что, работая на Крамера в период с 1996 по 1998 год, ему неоднократно приходилось применять практику «лэддеринга» в ходе проведения сделок по IPO с участием Goldman Sachs.

«Goldman Sachs, судя по тому, что я наблюдал, были худшими преступниками», – заявил Майер. «Они раздули биржевой пузырь настолько, насколько это было возможно. И именно такое поведение стало причиной краха рынка. Они строили свои биржевые операции на незаконном фундаменте, которым манипулировали, и в конечном итоге размещаемые ими акции покупал рядовой инвестор». В 2005 году банк Goldman Sachs согласился выплатить 40 млн долларов за нарушения, связанные с применением практики «лэддеринга», что являлось ничтожной суммой по сравнению с полученной им огромной прибылью. (Представители банка Goldman Sachs, который отрицал правонарушения во всех рассмотренных делах, отказались отвечать на вопросы для этой статьи.)

Еще одна практика, которую Goldman Sachs применял во время интернет-бума, называлась «раскрутка», более известная как взяточничество. При использовании данной практики инвестиционный банк предлагал руководителям новой публичной компании акции по сверхнизким ценам в обмен на будущий бизнес по гарантированию размещения ценных бумаг. Банки, которые участвовали в раскрутке, затем занижали первоначальную цену размещения ценных бумаг, гарантируя, что те «горячие» акции по цене на момент публичного размещения, которые они раздали инсайдерам, с большей вероятностью быстро вырастут в цене, обеспечивая более крупные вознаграждения для избранных в первый день IPO. Таким образом, вместо публичного размещения акций компании Bullshit.com по цене 20 долларов за штуку, банк обращался к генеральному директору Bullshit.com и предлагал ему миллион акций его собственной компании по 18 долларов за штуку в обмен на будущий бизнес, фактически грабя всех новых акционеров компании Bullshit, переводя денежные средства, которые должны были перейти в чистую прибыль компании, на банковский счет генерального директора компании.

В одном из случаев Goldman Sachs якобы сделал специальное предложение на несколько миллионов долларов генеральному директору eBay Мег Уитман, которая позже вошла в совет директоров Goldman Sachs, в обмен на приобретение будущего бизнеса в сфере интернет-банкинга. Согласно отчету Комитета по финансовым услугам Палаты представителей Конгресса США 2002 года, банк Goldman Sachs сделал специальные предложения акций руководителям 21 компании, которые он вывел на рынок ценных бумаг, включая соучредителя компании Yahoo!, Джерри Янга и двух величайших злодеев эпохи финансовых скандалов: Деннис Козловски из Tyco и Кена Лэя из Enron. Банк Goldman Sachs гневно осудил отчет как «вопиющее искажение фактов» незадолго до того, как заплатил 110 млн долларов для прекращения расследования по фактам спиннинга и других манипуляций, начатого регулирующими органами штата Нью-Йорк. «Раскрутка горячих IPO не была безобидным корпоративным преимуществом», – заявил тогдашний генеральный прокурор Элиот Спитцер. «Напротив, она была неотъемлемой частью мошеннической схемы по получению нового инвестиционно-банковского бизнеса». 

Такая практика привела к тому, что интернет-пузырь превратился в одну из величайших финансовых катастроф в мировой истории: только на бирже NASDAQ было потеряно около 5 триллионов долларов. Но реальная проблема заключалась не в деньгах, потерянных акционерами, а в деньгах, полученных инвестиционными банкирами, которые получили огромные бонусы за подкуп участников биржевого рынка. Вместо того чтобы преподать Уолл-стрит урок о том, что пузыри всегда лопаются, эпоха биржевого Интернет-бума показала банкирам, что в эпоху свободного движения капитала и государственных финансовых компаний пузыри можно очень легко создавать, а бонусы для отдельных игроков рынка увеличиваются, когда на рынке растут ажиотаж и иррациональность.

Это было очень справедливо в отношении компании Goldman Sachs. В период с 1999 по 2002 год компания выплатила 28,5 млрд долларов в виде компенсаций и пособий, в среднем около 350 тыс долларов в год на одного сотрудника. Эти цифры имеют значение, поскольку ключевым наследием эпохи биржевого Интернет-бума является то, что экономика в настоящее время во многом движима стремлением к огромным зарплатам и бонусам, получение которых становится возможными благодаря таким пузырям. Мантра Goldman Sachs о «жадности на долгосрочную перспективу» растворялась в воздухе, когда игра сводилась к тому, чтобы получить свой чек до того, как арбуз упадет на тротуар. 

Рынок больше не являлся рационально управляемым местом для развития реального, прибыльного бизнеса – это был огромный океан чужих денег, куда банкиры привлекали огромные суммы любыми возможными способами и пытались конвертировать эти деньги в безналичное использование и выплаты настолько быстро, как только возможно. Если вы проведете 50 IPO с участием Интернет-компаний, которые обанкротятся в течение года, что с того? К тому времени, когда Комиссия по ценным бумагам и биржам оштрафует вашу компанию на 110 млн долларов, яхте, которую вы купили на бонусы, полученные благодаря проведению IPO, будет уже шесть лет. Кроме того, вы к тому времени, вероятно, уже уволитесь из Goldman Sachs и будете управлять Казначейством США или, возможно, штатом Нью-Джерси. (Один из поистине комических моментов в истории недавнего финансового краха Америки наступил, когда губернатор штата Нью-Джерси, Джон Корзин, который руководил Goldman Sachs в период с 1994 по 1999 год и ушел из компании с акциями на сумму 320 млн долларов, полученными в результате проведения IPO, в 2002 году заявил о том, что никогда ранее не слышал термина «лэддеринг»)

Для банка, который платил своим сотрудникам зарплату в размере 7 млрд долларов в год, штрафы в размере 110 млн долларов, выписанные с опозданием на полвека, были не более чем сдерживающим фактором – они были шуткой. Когда Интернет-пузырь лопнул, у Goldman Sachs не было желания переосмыслить свою стратегию по получению прибыли – он просто искал еще один пузырь, который можно было бы надуть. Как оказалось, он уже был в наличии, во многом благодаря Рубину (Роберту Рубину, занимавшему пост сопредседателя банка Goldman Sachs в начале 1990-х годов – прим. переводчика). 

Роль Goldman Sachs в глобальной катастрофе, которой стал финансовый пузырь на рынке ипотечного кредитования, проследить нетрудно. И здесь основная хитрость заключалась в снижении стандартов гарантирования размещения ценных бумаг, хотя в данном случае стандарты касались не IPO, а ипотеки. К настоящему моменту практически каждый знает, что на протяжении десятилетий ипотечные брокеры настаивали на том, чтобы покупатели жилой недвижимости могли внести первоначальный взнос в размере 10 процентов и более, и иметь стабильный доход и хороший кредитный рейтинг, а также иметь настоящие имя и фамилию. Затем, в начале нового тысячелетия, они внезапно выбросили все это дерьмо в окно и начали выписывать на обратной стороне салфеток ипотечные кредиты официанткам и бывшим заключенным, несущим пять баксов и батончик «Сникерс».  

Ничего из этого не было бы возможно без таких инвестиционных банков, как Goldman Sachs, которые создали механизмы для упаковки этих дерьмовых ипотечных кредитов и их массовой продажи ничего не подозревающим страховым компаниям и пенсионным фондам. Это создало массовый рынок токсичных долгов, которого раньше никогда не существовало – в прежние времена ни один банк не захотел бы держать на своих балансах ипотеку какого-нибудь бывшего заключенного, зная, насколько велика вероятность его банкротства. Другими словами, вы не сможете выписать подобные ипотечные кредиты, если не сможете продать их тому, кто не знает, что они собой представляют.

Goldman использовал два способа сокрытия тех ужасных кредитных продуктов, которые они продавали. Во-первых, они объединили сотни различных ипотечных кредитов в финансовые инструменты под названием «обеспеченные долговые обязательства». Затем они внушили инвесторам идею о том, что, поскольку некоторые из этих ипотечных кредитов окажутся надежными, нет причин так сильно беспокоиться о дерьмовых – обеспеченные долговые обязательства в целом были надежными. Таким образом, ипотечные кредиты с мусорным рейтингом превратились во вклады с рейтингом ААА. Во-вторых, для того чтобы хеджировать собственные кредитные позиции, Goldman Sachs заставил такие компании, как AIG, предоставить страховку, известную как своп кредитного дефолта по обеспеченным долговым обязательствам. Свопы, по сути, представляли собой пари на гоночной трассе между AIG и Goldman – Goldman Sachs делает ставку на то, что бывшие заключенные объявят дефолт, а компания AIG делает ставку на то, что этого не произойдет. 

Была только одна проблема с подобными сделками – все эти скрытые механизмы представляли собой именно тот вид опасных спекуляций, которые федеральные регулирующие органы должны пресекать. Такие деривативы, как обеспеченные долговые обязательства и кредитные свопы, уже вызвали ряд серьезных финансовых потрясений: компании Procter & Gamble и Gibson Greetings потеряли целые состояния, а округ Ориндж, штат Калифорния, был вынужден объявить дефолт в 1994 году. В отчете Счетной палаты правительства США того года было рекомендовано жестко регулировать подобные финансовые инструменты, и в 1998 году глава Комиссии по торговле товарными фьючерсами, женщина по имени Бруксли Борн, согласилась с этим. В мае того же года она разослала письмо лидерам бизнеса и представителям администрации Клинтона, в котором предложила обязать банки предоставлять более полную информацию о сделках с деривативами и поддерживать резервы для покрытия убытков. 

Ужесточение регулирования – это не совсем то, чего хотел Goldman Sachs. Банки начали сходить с ума и хотели, чтобы это прекратилось, говорит Майкл Гринбергер, который работал на Борн в должности директора по торговле и рынкам в Комиссии по торговле товарными фьючерсами, а сейчас является профессором права в Университете Мэрила и Гринспена, Саммерс, Рубин и [глава Комиссии по ценным бумагам и биржам] Левитт захотели, чтобы это прекратилось. 

По словам Гринбергера, правящая экономическая четверка Клинтона, в особенности Рубин, попросила Борн организовать с ними встречу и выступили в защиту своей позиции. Однако она отказалась отступить и продолжила настаивать на ужесточении регулирования деривативов. Затем, в июне 1998 года, Рубин публично осудил ее шаг и в конечном итоге рекомендовал Конгрессу лишить Комиссию по торговле товарными фьючерсами ее регулирующих полномочий. В 2000 году, в свой последний день очередной сессии, Конгресс принял ныне пресловутый Закон о модернизации товарных фьючерсов, который был включен в законопроект о расходах объемом 11 000 страниц в последнюю минуту, практически без обсуждения в Сенате. Банки теперь могли безнаказанно торговать дефолтными свопами.

Но история на этом не закончилась. Компания AIG, крупный поставщик дефолтных свопов, обратилась в 2000 году в Департамент страхования штата Нью-Йорк с вопросом, будут ли дефолтные свопы регулироваться в качестве страховых инструментов. В то время офисом руководил некто Нил Левин, бывший вице-президент Goldman Sachs, который решил не регулировать свопы. Теперь, получив возможность гарантировать столько ценных бумаг, связанных с недвижимостью, и покупать столько защиты от кредитного дефолта, сколько хотелось, Goldman Sachs обезумел от жажды кредитования. На пике жилищного бума в 2006 году Goldman Sachs обеспечил гарантирование ипотечных ценных бумаг на сумму 76,5 млрд долларов, треть из которых была субстандартной, большая часть которых была субстандартной для институциональных инвесторов, таких как пенсионные фонды и страховые компании. И в этих массовых выпусках ипотечных ценных бумаг были огромные болота дерьма.

Возьмем, к примеру, выпуск акций GSAMP Trust 2006S3 на сумму 494 млн долларов, произведенный в том же году. Многие из ипотечных кредитов принадлежали заемщикам, выдавшим повторную ипотеку, а средний размер собственного капитала, который они имели на руках, составлял 0,71%. Более того, по 58% кредитов было мало документации или не было вовсе: ни имен заемщиков, ни адресов домов – только почтовые индексы. Тем не менее, два крупнейших рейтинговых агентства, Moody’s и Standard & Poor’s, присвоили 93% выпущенных акций инвестиционный рейтинг. По прогнозам Moody’s, дефолт должен был наступить менее чем по 10% кредитов. В действительности, в ТЕЧЕНИЕ 18 МЕСЯЦЕВ обязательства были просрочены по 18% ипотечных кредитов.

Не то чтобы Goldman Sachs лично подвергался какому-либо риску. Банк мог бы брать все эти отвратительные, совершенно безответственные ипотечные кредиты у компаний со статусом ниже чем у мошенников, подобных Countrywide, и продавать их муниципалитетам и пенсионерам, все время притворяясь, что это не чушь с кредитным рейтингом D. Но даже при этом он открывал короткие позиции на том же рынке, по сути делая ставку против того дерьма, которое продавал. Хуже того, Goldman Sachs публично бравировал этим. «Ипотечный сектор продолжает испытывать трудности», – уверенно говорил Дэвид Виньяр, главный финансовый директор банка, в 2007 году. «В результате мы пошли на значительные скидки на наши длинные позиции по акциям. Однако наша склонность к риску на этом рынке должна была сосредотачиваться на коротких позициях, и эта чистая короткая позиция была прибыльной». Другими словами, ипотечные кредиты, которые он продавал, предназначались для простофиль. Настоящие деньги крутились на ставках против тех же самых ипотечных кредитов. 

«Вот какие дерзкие эти подонки», – говорит один из управляющих хедж-фондом. «По крайней мере, о других банках можно сказать, что они были просто тупыми, они верили в доходность того, что продавали, и это привело их к краху. В Goldman Sachs знали, что делали».

Я спросил у менеджера, как могло случиться так, что продажа клиентам тех или иных финансовых продуктов, против которых вы фактически делаете ставки, особенно если вы знаете о слабых сторонах этих продуктов больше, чем клиент, не была признана мошенничеством с ценными бумагами. «Это и есть мошенничество с ценными бумагами», — говорит он. «Это СУТЬ мошенничества с ценными бумагами».

В конце концов, многие пострадавшие инвесторы согласились с этим мнением. Фактически повторяя период повального увлечения IPO Интернет-компаний, на Goldman Sachs обрушилась волна судебных исков после краха пузыря на ипотечном рынке, многие из которых были связаны с обвинениями банка в сокрытии соответствующей информации о качестве выданных им ипотечных кредитов. Регулирующие органы штата Нью-Йорк подали в суд на Goldman Sachs и еще 25 других андеррайтеров за продажу пакетов мусорных ипотечных кредитов Countrywide пенсионным фондам города и штата, которые потеряли на инвестировании в них около 100 млн долларов. Регулирующие органы штата Массачусетс также проводили расследование аналогичных преступлений, совершенных Goldman Sachs, действуя от имени 714 держателей ипотечных кредитов, которые оказались заложниками грабительских кредитов. Но в очередной раз Goldman Sachs остался практически безнаказанным, избежав судебного преследования и согласившись выплатить жалкие 60 млн долларов, что соответствует сумме, которую подразделение банка в области обеспеченных долговых обязательств заработало за полтора дня во время бума на ипотечном рынке.

Последствия пузыря на ипотечном рынке хорошо известны – он прямо или косвенно привел к краху компаний Bear Stearns, Lehman Brothers и AIG, чей портфель токсичных кредитных свопов в значительной степени состоял из страховок, которые банки вроде Goldman Sachs покупали под залог собственных кредитных портфелей. Фактически, по крайней мере, 13 млрд долларов из денег налогоплательщиков, переданных AIG в рамках финансовой помощи, в конечном итоге достались Goldman Sachs, а это означает, что банк дважды нажился на пузыре на рынке ипотечных кредитов – он кинул инвесторов, которые купили мусорные обеспеченные долговые обязательства, сделав ставку против своего собственного мусорного кредитного продукта, а затем он кинул инвесторов еще раз, когда заставил их оплатить те же самые ставки. 

И вновь, пока весь остальной мир рушился, Goldman Sachs позаботился о том, чтобы с вознаграждениями все было в порядке. В 2006 году фонд заработной платы компании подскочил до $16,5 млрд, в среднем по $622 тыс на одного сотрудника. Как пояснил представитель компании: «Мы здесь очень усердно работаем». 

Но лучшее было впереди. В то время как крах пузыря на рынке ипотечного кредитования заставил большую часть финансового мира спасаться бегством или отправиться в тюрьму, Goldman смело удвоил ставки и почти в одиночку создал еще один пузырь, о котором мир до сих пор едва знает.

К началу 2008 года финансовый мир находился в смятении. Уолл-стрит провела последние два с половиной десятилетия, провоцируя один скандал за другим, в результате чего в продаже не оставалось ничего, что не имело бы незапятнанную репутацию. Термины «МУСОРНЫЕ ОБЛИГАЦИИ», «IPO», «СУБСТАНДАРТНАЯ-ИПОТЕКА» и другие некогда популярные финансовые предложения теперь прочно ассоциировались в сознании общественности с мошенничеством, а термины «КРЕДИТНЫЕ СВОПЫ» и «ОБЕСПЕЧЕННЫЕ ДОЛГОВЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА» собирались присоединиться к ним. 

Кредитные рынки находились в кризисе, а мантра, которая поддерживала идею об идеалистической экономике на протяжении всего периода правления Буша, о том, что цены на жилье никогда не упадут, теперь была полностью развенчана, заставив Уолл-стрит требовать новой дурацкой парадигмы, которую можно было бы предложить.

Куда идти? Поскольку общественность неохотно вкладывала деньги во что-либо, что напоминало ценные бумаги, Уолл-стрит незаметно перенесла игру со ставками на рынок физических товаров, которые находились в пределах досягаемости: кукурузу, кофе, какао, пшеницу и, прежде всего, сырьевые товары, в особенности нефть. В сочетании со снижением курса доллара кредитный кризис и крах сферы ипотечного кредитования вызвали «бегство к сырьевым товарам». В частности, резко выросла стоимость нефтяных фьючерсов, поскольку цена за баррель поднялась с примерно 60 долларов в середине 2007 года до максимума в 147 долларов летом 2008 года.

Тем летом, по мере того как предвыборная гонка за президентское кресло достигла своего апогея, общепринятым объяснением того, почему цена бензина повысилась до 4,11 доллара за галлон, являлось то, что имел место проблемы с мировыми поставками нефти. В качестве классического примера того, как республиканцы и демократы реагируют на кризисы, вступая в ожесточенный обмен идиотскими высказываниями, не имеющими никакого отношения к делу, Джон Маккейн настаивал на том, что отмена моратория на добычу нефти на морских шельфах будет «очень полезной в краткосрочной перспективе», в то время как Барак Обама в типичной либеральной манере в духе яппи утверждал, что выходом из ситуации должны стать федеральные инвестиции в гибридные автомобили.

Но все это было ложью. Хотя мировые поставки нефти в конечном итоге иссякнут, текущий уровень импорта на самом деле увеличивается. По данным Управление по энергетической информации Министерства энергетики США, за шесть месяцев до резкого скачка цен мировые поставки нефти выросли с 85,24 млн до 85,72 млн баррелей в день. За тот же период мировой спрос на нефть упал с 86,82 млн баррелей до 86,07 млн баррелей в день. Мало того, что объемы краткосрочных поставок нефти росли, спрос на нее падал, что, с точки зрения классической экономики, должно было привести к снижению цен на заправках. 

Так что же вызвало резкий скачок цен на нефть? Попробуйте угадать с первого раза. Очевидно, что здесь не обошлось без Goldman Sachs – конечно, на рынке сырьевых товаров были и другие игроки, но рост цен на нефть во многом был связан с поведением нескольких влиятельных игроков, решивших превратить некогда солидный рынок в спекулятивное казино. Goldman Sachs сделал это, убедив пенсионные фонды и других крупных институциональных инвесторов вкладывать свои средства в нефтяные фьючерсы, согласившись покупать нефть по определенной цене в фиксированную дату. Подобный шаг превратил нефть из физического товара, жестко зависящего от спроса и предложения, в нечто, на что можно делать ставки, как, например, на акции. В период с 2003 по 2008 год объем спекулятивных денег в секторе сырьевых товаров вырос с 13 млрд до 317 млрд долларов, увеличившись на 2300%. К 2008 году баррель нефти торговался в среднем 27 раз, прежде чем его фактически доставляли и использовали. 

Как это часто бывает, во времена Великой депрессии действовал закон, специально созданный для предотвращения подобных явлений. Товарный рынок в большей степени создавался для того, чтобы помогать фермерам: производитель, обеспокоенный будущим падением цен, мог заключить контракт на продажу своей кукурузы по определенной цене с ее последующей поставкой, что заставляло его меньше беспокоиться о создании запасов урожая. Когда кукурузу никто не покупал, фермер мог продать ее посреднику, известному как «традиционный спекулянт», который хранил кукурузу и продавал его позже, когда спрос восстанавливался. Таким образом, у фермера всегда был кто-то, кто мог купить его кукурузу, даже если рынок временно не нуждался в его урожае.

Однако в 1936 году Конгресс США признал, что на рынке никогда не должно быть больше спекулянтов, чем реальных производителей и потребителей. Если бы это произошло, на цены начало бы оказывать влияние что-то еще, кроме спроса и предложения, за чем последовали бы манипуляции ценами. Новый закон наделил Комиссию по торговле товарными фьючерсами полномочиями – тем самым органом, который позже попытается, впрочем безуспешно, регулировать рынок кредитных свопов и установить ограничения на спекулятивные сделки с сырьевыми товарами. В результате надзора Комиссии по торговле товарными фьючерсами на товарных рынках более 50 лет царили мир и гармония.

Все изменилось в 1991 году, когда практически без чьего-либо ведома дочерняя компания Goldman Sachs, занимавшаяся торговлей сырьевыми товарами, под названием J. Aron написала в Комиссию по торговле товарными фьючерсами письмо с необычным аргументом. Goldman Sachs утверждал, что фермеры с большими запасами кукурузы были не единственными, кому нужно было застраховать свои риски от будущего падения цен – дилерам с Уолл-стрит, которые делали большие ставки на цены на нефть, также необходимо было хеджировать свои риски, потому что они тоже могли многое потерять.  

Это была полная чушь: помните, что закон 1936 года был специально разработан для сохранения различий между людьми, которые покупали и продавали реальные товары, и людьми, которые торговали исключительно ценными бумагами. Но, как ни странно, Комиссия по торговле товарными фьючерсами приняла аргумент Goldman Sachs. Она предоставила банку льготу, получившую название «Добросовестное хеджирование», что позволило дочерней компании Goldman Sachs называть себя физическим хеджером и избежать практически всех ограничений, налагаемых на биржевых спекулянтов. В последующие годы комиссия незаметно предоставила 14 подобных исключений другим компаниям. 

Теперь Goldman Sachs и другие банки могли свободно привлекать большее количество инвесторов на сырьевые рынки, позволяя спекулянтам делать все более крупные ставки. Это письмо Goldman Sachs 1991 года более или менее прямо привело к появлению нефтяного пузыря в 2008 году, когда количество спекулянтов на рынке, охваченных страхом перед падением доллара и крахом рынка недвижимости, наконец, превысило число поставщиков и потребителей реальных товаров. По словам члена Конгресса США, изучавшего соответствующие данные, к 2008 году по крайней мере три четверти активности на товарных биржах имели спекулятивный характер, и вероятно, что это достаточно сдержанная оценка. К середине прошлого лета, несмотря на рост предложения и падение спроса, мы платили по 4 доллара за галлон бензина на заправках.

Что еще более удивительно, так это то, что, как и в случае с письмом от Goldman Sachs, большинство других торговых льгот, было роздано относительно тайно. «Я был главой отдела торговли и рынков, а Бруксли Борн был председателем Комиссии по торговле товарными фьючерсами, – заявил Гринбергер, – и никто из нас не знал, что это письмо было опубликовано». На самом деле письма оказались достоянием общественности случайно. В прошлом году член Комитета Палаты представителей по энергетике и торговле случайно оказался на брифинге, на котором чиновники из Комиссии по торговле товарными фьючерсами вскользь упомянули о вышеупомянутых льготах. 

 «Меня пригласили на брифинг по энергетике, который проводила Комиссии [по торговле товарными фьючерсами]», – рассказывает член Комитета Палаты представителей по энергетике и торговле. «И вдруг посреди брифинга они начинают говорить: «Да, мы рассылаем подобные письма уже много лет». Я поднял руку и спросил: «Неужели? Вы отправляли такое письмо [Goldman Sachs]? Могу я на него посмотреть?» И они ответили: «Да, конечно». Итак, мы ходили вокруг-да-около, и, наконец, они сказали: «Мы должны согласовать этот вопрос с Goldman Sachs». И тогда я спросил: «Что имеете в виду, говоря, что вам нужно согласовать этот вопрос с Goldman Sachs?» 

Представители Комиссии по торговле товарными фьючерсами ссылались на правило, запрещающее ей раскрывать любую информацию о текущем положении компании на рынке. Но запрос члена Комитета Палаты представителей касался письма, отправленного 17 лет назад. Это не имело никакого отношения к нынешнему положению банка Goldman Sachs. Более того, раздел 7 закона о сырьевых товарах 1936 года дает Конгрессу США право получать от Комиссии любую необходимую информацию. Таким образом, это классический пример того, насколько сильное влияние имеет на правительство США компания Goldman Sachs: Комиссия по торговле товарными фьючерсами дождалась получения разрешения от банка, прежде чем передать письмо члену Комитета Палаты представителей.  

Вооруженный полусекретными правительственными льготами, Goldman Sachs стал главным создателем гигантской букмекерской конторы, торгующей сырьевыми товарами. Индекс цен на сырьевые товары от Goldman Sachs, который отслеживает цены на 24 основных сырьевых товара, но в подавляющем большинстве ориентирован на нефть, стал местом, где пенсионные фонды, страховые компании и другие институциональные инвесторы могли делать огромные долгосрочные ставки на цены на сырьевые товары. Все было хорошо, за исключением пары моментов. Во-первых, спекулянты, играющие на индексах цен, в основном делают ставки только на длинные позиции, которые редко, если вообще когда-либо, открывают короткие позиции, то есть делают ставку только на рост цен. Хотя такое поведение полезно для фондового рынка, оно плохо влияет на рынок сырьевых товаров, поскольку заставляет цены постоянно расти. «Если бы спекулянты, играющие на индексах цен, открывали как короткие, так и длинные позиции, вы бы увидели, как они заставляют цены как расти, так и падать», – говорит Майкл Мастерс, управляющий хедж-фондом, который помог раскрыть роль инвестиционных банков в манипулировании ценами на нефть. «Но они лишь заставляют цены расти». 

Ситуация еще больше осложнилась тем, что сам Goldman всеми силами поддерживал повышение цен на нефть. В начале 2008 года Арджун Мурти, аналитик Goldman Sachs, которого газета New York Times назвала «нефтяным оракулом», предсказал «суперскачок» цен на нефть, прогнозируя рост до 200 долларов за баррель. В то время Goldman Sachs активно инвестировала в нефть через свою дочернюю компанию по торговле сырьевыми товарами, J. Aron; в то время компании также принадлежала доля крупного нефтеперерабатывающего завода в Канзасе, где она хранила покупаемую и продаваемую сырую нефть. Несмотря на то, что предложение нефти шло в ногу со спросом, Мурти постоянно предупреждал о перебоях в мировых поставках нефти, дойдя до того, что он озвучит факт того, что у него в собственности есть два гибридных автомобиля. Банк настаивал на том, что высокие цены были виной ненасытного американского потребителя. В 2005 году аналитики Goldman настаивали на том, что мы не узнаем, когда упадут цены на нефть, пока не узнаем, «когда американские потребители перестанут покупать прожорливые внедорожники и вместо этого будут находить им экономичную альтернативу».

Но не потребление реальной нефти, а торговля «бумажной» нефтью, привело к росту цен на нее. Фактически, к лету 2008 года спекулянты сырьевыми товарами купили и накопили достаточно нефтяных фьючерсов для того, чтобы заполнить резервуары на 1,1 млрд баррелей сырой нефти, что означало, что на бумаге спекулянты владели большим количеством будущей нефти, чем запасы реальной, физической нефти, хранившейся во всех коммерческих резервуарах для хранения и Стратегическом нефтяном резерве страны вместе взятых. Это было повторение как биржевой лихорадки в отношении Интернет-компаний, так и пузыря на рынке ипотечного кредитования, когда Уолл-стрит увеличила свою текущую прибыль, продавая лузерам акции вымышленного фантастического будущего с бесконечно растущими ценами.

Летом 2008 года «арбуз», связанный с нефтяными товарами, сильно ударился об асфальт, что стало уже до боли знакомой ситуацией и привело к массовой потере благосостояния – цены на нефть упали со 147 до 33 долларов. И снова больше всех проиграли обычные люди. Пенсионеры, чьи средства были вложены в эту чушь, были на грани разорения: CalPERS, Калифорнийская система пенсионного обслуживания государственных служащих, на момент биржевого краха располагала сырьевыми товарами на сумму 1,1 млрд долларов. И ущерб был вызван не только изменениями цен на нефть. РАСТУЩИЕ ЦЕНЫ НА ПРОДОВОЛЬСТВИЕ, ВЫЗВАННЫЕ ТОВАРНЫМ ПУЗЫРЕМ, ПРИВЕЛИ К КАТАСТРОФИЧЕСКИМ ПОСЛЕДСТВИЯМ ПО ВСЕЙ ПЛАНЕТЕ, ЗАСТАВИВ ПРИМЕРНО 100 МЛН ЧЕЛОВЕК ГОЛОДАТЬ И ВЫЗВАВ ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЕ БУНТЫ ВО ВСЕХ СТРАНАХ ТРЕТЬЕГО МИРА.

Сейчас цены на нефть снова растут – в мае они выросли на 20%, удвоившись почти вдвое за текущий год. И вновь проблема заключается не в спросе или предложении. «Сейчас мы имеем самые высокие запасы нефти за последние 20 лет», –  говорит член Палаты представителей американского Конгресса Барт Ступак, демократ из штата Мичиган, который работает в комитете по энергетике Палаты представителей. «Спрос находится на 10-летнем минимуме. И все же цены растут».  

На вопрос, почему политики продолжают твердить о таких вещах, как бурение новых нефтяных скважин или гибридные автомобили, когда спрос и предложение не имеют ничего общего с высокими ценами, Ступак качает головой. «Я думаю, они просто не очень хорошо понимают проблему», –  заявляет он. «Это невозможно объяснить за 30 секунд, поэтому политики игнорируют это».

После того, как нефтяной пузырь лопнул прошлой осенью, не было нового пузыря, который поддерживал бы деятельность банка, и, казалось, что деньги действительно ушли насовсем, как ушла и всемирная депрессия. И теперь, финансовое сафари перешло в другое место, а крупной дичью в виде единственного неохраняемого капитала, на которую можно было охотиться остались деньги налогоплательщиков. Именно здесь, во время крупнейшей финансовой помощи в истории, Goldman Sachs по-настоящему стал показывать свою силу.

Все началось в сентябре прошлого года, когда тогдашний министр финансов Полсон принял серию важных решений. Хотя он уже организовал спасение Bear Stearns за несколько месяцев до этого и помог квазичастным кредиторам – Fannie Mae и Freddie Mac – Полсон решил позволить Lehman Brothers, одному из последних реальных конкурентов Goldman Sach, рухнуть без вмешательства извне. («Статус Goldman Sachs, как супергероя, остался нетронутым», – заявил рыночный аналитик Эрик Зальцман, – а конкурент в лице инвестиционно-банковской компании Lehman ушел с рынка».) Уже на следующий день Полсон дал зеленый свет выделению масштабной финансовой помощи компании AIG на сумму 85 млрд долларов, чтобы незамедлительно выплатить 13 млрд долларов, которые он был должен Goldman Sachs. Благодаря усилиям по спасению банк в конечном итоге получил полную компенсацию своих неудачных ставок, а вот вышедшим на пенсию работникам автомобильной промышленности, ожидающим помощи от Chrysler, повезет, если они в лучшем случае получат 50 центов за каждый доллар, который им причитается.

Сразу после спасения компании AIG Полсон объявил об оказании федеральной поддержки финансовой отрасли – о плане стоимостью 700 млрд долларов под названием «Программа выкупа проблемных активов», и назначил ранее неизвестного 35-летнего банкира Goldman Sachs по имени Нил Кашкари ответственным за управление фондами. Чтобы претендовать на финансовую помощь, Goldman Sachs объявил, что он преобразуется из инвестиционного банка в банковскую холдинговую компанию – шаг, который позволил ему не только получить доступ к 10 млрд долларов фонда Программы выкупа проблемных активов, но и к великому множеству менее подозрительных, государственных фондов, прежде всего, для кредитования по сниженной процентной ставке ФРС. К концу марта ФРС выделит или гарантирует Goldman Sach выделение не менее 8,7 трлн долларов в рамках ряда новых программ финансовой поддержки, и благодаря туманному содержанию закона, позволяющего ФРС блокировать большинство аудиторских проверок Конгресса, как суммы, так и имена получателей денежных средств практически всегда остаются в тайне.   

Преобразование в банковскую холдинговую компанию имеет и другие преимущества: главным надзорным органом для Goldman Sachs теперь стал Федеральный резервный банк Нью-Йорка, председателем которого на момент объявления был Стивен Фридман, бывший сопредседатель Goldman Sachs. Формально Фридман нарушил политику Федеральной резервной системы, оставаясь в совете директоров Goldman Sachs, даже несмотря на то, что он якобы занимался контролем деятельности банка – для того, чтобы решить проблему, он подал заявку и получил от правительства отказ ввиду конфликта интересов. Фридман также должен был продать свои акции Goldman после того, как банк стал банковской холдинговой компанией, но благодаря отказу ему разрешили приобрести 52 тыс ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ акций своего старого банка, что сделало его богаче на 3 млн долларов. Фридман ушел в отставку в мае, но человек, который сейчас отвечает за надзор за Goldman Sachs, занимая пост главы Федерального резервного банка Нью-Йорка, Уильям Дадли, также является бывшим сотрудником Goldman Sachs.

Общий посыл всей этой финансовой помощи для компании AIG, быстрого одобрения конвертации банковских холдингов Goldman Sachs, получения средств из фонда Программы выкупа проблемных активов заключается в том, что когда дело доходит до Goldman Sachs, свободный рынок в принципе перестает существовать. Правительство может позволить умереть другим игрокам на рынке, но оно просто не допустит банкротства Goldman Sachs ни при каких обстоятельствах. Его превосходство на рынке внезапно превратилось в открытое заявление о наличии у него высших привилегий. «Раньше это было неявным преимуществом», – говорит Саймон Джонсон, профессор экономики Массачусетского технологического института и бывший сотрудник Международного валютного фонда, который сравнивает финансовую поддержку государства с семибанкирщиной, которую он наблюдал в странах третьего мира. «Теперь это скорее явное преимущество».  

Как только финансовая помощь была оказана, Goldman сразу же вернулась к своим обычным делам, придумывая невероятно запутанные схемы для того, чтобы очистить американский труп от его свободного капитала. Одним из первых шагов компании в период после получения финансовой помощи было незаметное забегание вперед календаря, который она использует для предоставления отчетности о своих доходах, по сути убрав из учета данные за декабрь 2008 года с его убытками до уплаты налогов в размере 1,3 млрд долларов. В то же время банк объявил о весьма подозрительной прибыли в размере 1,8 млрд долларов за первый квартал 2009 года, которая, очевидно, включала в себя значительную часть денег, направленных ему через финансовую помощь компании AIG на средства налогоплательщиков. «Они подготовили отчетность по первому кварталу шестью способами, начиная с воскресенья», – заявил один из управляющих хедж-фондом. «Они скрыли убытки за неучтенный месяц и указали средства, полученные в качестве финансовой помощи, как прибыль». 

Еще два показателя выделяются из этого ошеломляюще успешного отчета за первый квартал. За первые три месяца этого года банк выплатил ошеломляющую сумму в размере 4,7 млрд долларов в виде бонусов и компенсаций, что на 18% больше, чем в первом квартале 2008 года. Банк также привлек 5 млрд долларов за счет выпуска новых акций почти сразу после публикации финансовых результатов за первый квартал. В совокупности данные цифры показывают, что Goldman Sachs, по сути, занял 5 млрд долларов для выплаты заработной платы своим топ-менеджерам в разгар глобального экономического кризиса, началу которого он сам и поспособствовал, использовав недоделанную бухгалтерскую отчетность для того, чтобы привлечь инвесторов, всего через несколько месяцев после получения миллиардов долларов финансовой помощи на средства налогоплательщиков.

Еще удивительнее то, что Goldman сделал все правильно до того момента, когда правительство объявило результаты своего нового «стресс-теста» для банков, стремившихся получить деньги из фонда Программы выкупа проблемных активов, что позволяет предположить, что в компании точно знали, что будет дальше. Правительство пыталось тщательно организовать выплаты для того, чтобы предотвратить дальнейшие проблемы у банков, которые не могли сразу вернуть деньги. Но Goldman Sachs отмахнулась от этих опасений, нагло демонстрируя свой статус инсайдера. «Казалось, что они знали все, что им нужно было сделать до того, как начался стресс-тест, в отличие от всех остальных, которым нужно было ждать до этих пор», – говорит Майкл Хехт, управляющий директор JMP Securities. «Правительство заявило: «Чтобы погасить займы, полученные из фонда Программы выкупа проблемных активов, вы должны выпустить долговые обязательства сроком минимум на пять лет, которые не должны быть застрахованы Федеральной корпорацией по страхованию вкладов, что уже было сделано Goldman Sachs неделю или две назад».  

А теперь начинается самое интересное. После того, как Goldman Sachs сыграла важную роль в четырех исторических катастрофах, вызванных финансовыми пузырями, после того, как помогла исчезновению средств в размере 5 трлн долларов с биржи NASDAQ, после того, как избавилась от тысяч токсичных ипотечных кредитов для пенсионеров и городских округов, после того, как помогла повысить цену на бензин до 4 долларов за галлон и заставила 100 млн человек по всему миру голодать, после того как получила десятки миллиардов долларов налогоплательщиков благодаря серии программ финансовой помощи, курируемых ее бывшим генеральным директором, сколько денег она вернула гражданам США? Четырнадцать млн долларов.

Именно столько денег компания выплатила в виде налогов в 2008 году – эффективная ставка налога составила ровно один процент. В том же году банк выплатил 10 млрд долларов в виде компенсаций и льгот и получил прибыль в размере более 2 млрд долларов, выплатив Казначейству при этом менее трети суммы, которую выдал генеральному директору Ллойду Бланкфейну, который в прошлом году заработал 42,9 млн долларов.

Как это возможно? 

Согласно годовому отчету Goldman Sachs, низкие налоги во многом объясняются изменениями в «географической структуре доходов» банка. Другими словами, банк перемещал свои деньги так, что большая часть его доходов приходилась на зарубежные страны, в которых действуют низкие налоговые ставки. Благодаря испорченной системе корпоративного налогообложения нашей страны, такие компании, как Goldman Sachs, могут направлять свои доходы за границу и откладывать уплату налогов на эти доходы на неопределенный срок, даже если они предполагают авансовые вычеты из того же необлагаемого налогом дохода. Вот почему любая корпорация, чей бухгалтер хотя бы иногда бывает трезвым, обычно может найти способ обнулить свои налоги. Отчет Главного бюджетно-контрольного управления показал, что в период с 1998 по 2005 год примерно две трети всех корпораций, работающих в США, вообще не платили налоги.

Это должно было бы вызвать возмущение на уровне народного бунта, но почему-то, когда после получения финансовой помощи Goldman Sachs опубликовал свой налоговый отчет, практически никто не сказал ни слова. Одним из немногих, кто заметил подобную наглость, был член Палаты представителей Ллойд Доггетт, представитель Демократической партии из Техаса, который работает в Бюджетном комитете Палаты представителей. «Правая рука выпрашивает финансовую помощь, – сказал он, – а левая прячет полученные средства в офшорах».

Перенесемся в сегодняшний день. Начало июня в Вашингтоне, округ Колумбия. Барак Обама, популярный молодой политик, ведущим частным спонсором предвыборной кампании которого был инвестиционный банк Goldman Sachs, сотрудники которого выплатили ему около 981 тыс долларов, занял Белый дом. 

Беспрепятственно преодолев политическое минное поле эпохи финансовой поддержки бизнеса, Goldman вновь возвращается к своим старым делам, выискивая лазейки на новом, созданном государством рынке с помощью новой группы своих бывших сотрудников, занимающих ключевые государственные посты.

Свои посты покинули Хэнк Полсон и Нил Кашкари – их место заняли руководитель аппарата Министерства финансов, Марк Паттерсон, и глава Комиссии по торговле товарными фьючерсами, Гэри Генслер – оба бывшие сотрудники Goldman Sachs (Генслер являлся соруководителем финансового отдела компании). И вместо кредитных деривативов, нефтяных фьючерсов и долговых обязательства, обеспеченных ипотекой, появилась новая игра, очередной финансовый пузырь – это кредиты на развитие безуглеродных технологий, быстро развивающийся рынок стоимостью в триллион долларов, который едва еще существует, но появится на свет, если Демократическая партия, которой компания Goldman Sachs передала 4 452 585 долларов на последних выборах, сумеет создать новый революционный пузырь сырьевых товаров, замаскированный под «экологический план», называемый торговлей квотами на выбросы вредных веществ.  

Новый рынок квот на выброс углерода в атмосферу представляет собой виртуальное воплощение казино на сырьевом рынке, которое было благосклонно к Goldman Sachs, за исключением одной новой восхитительной особенности: если реализация плана будет продвигаться далее, как и ожидалось, то рост цен будет санкционирован правительством. Компании даже не придется придумывать игру. Она будет создана заранее.   

Вот как это работает: если законопроект будет принят, для угольных электростанций, коммунальных предприятий, поставщиков природного газа и многих других отраслей будут установлены ограничения на количество выбросов углекислого газа (так называемых парниковых газов) в атмосферу, которые они могут производить ежегодно. Если компании превысят установленные квоты, они смогут купить «квоты» или кредиты у других компаний, которым удалось произвести меньшее количество выбросов. По консервативным оценкам президента Обамы, в первые семь лет на аукционе будет продано «углеродных» кредитов на сумму около 646 млрд долларов. Один из его главных экономических помощников предполагает, что реальная цифра может быть в два или даже в три раза больше.

Особенность этого плана, являющаяся особенно привлекательной для биржевых спекулянтов, заключается в том, что «потолок» объема выбросов углекислого газа будет постоянно снижаться правительством, а это означает, что с каждым годом «углеродные» кредиты будут становиться все более и более дефицитным. А это означает, что это будет совершенно новый товарный рынок, на котором основной товар, которым будут торговать, гарантированно вырастет в цене с течением времени. Объем этого нового рынка составит более триллиона долларов в год. Для сравнения: ежегодная совокупная выручка всех поставщиков электроэнергии в США составляет 320 млрд долларов.

Goldman хочет, чтобы этот законопроект был принят. План состоит в том, чтобы (1) принять участие в разработке законодательства, меняющего всю парадигму рынка, (2) убедиться в том, что компания получит лакомый кусок новой рыночной парадигмы, и (3) убедиться в том, что этот кусок является достаточно большим. Goldman Sachs начал активно продвигать принятие закона об ограничении выбросов и торговле квотами уже давно, но в прошлом году дела пошли еще быстрее, когда компания потратила 3,5 млн долларов на лоббирование вопросов, связанных с контролем климата (Одним из их лоббистов того времени был не кто иной, как Паттерсон, ныне руководитель аппарата Министерства финансов США). Еще в 2005 году, когда Хэнк Полсон был главой Goldman Sachs, он лично помог разработать экологическую политику банка – документ, который содержит некоторые удивительные элементы для компании, которая во всех других сферах последовательно выступала против любого рода государственного регулирования. В докладе Полсона утверждается, что «добровольные действия сами по себе не могут решить проблему изменения климата». Несколько лет спустя глава отдела банка по углеродным выбросам, Кен Ньюкомб, заявил, что одних ограничений и торговли квотами на выбросы вредных веществ будет недостаточно для решения климатических проблем, и призвал к новым государственным инвестициям в исследования и разработки для решения подобных проблем. Что удобно, учитывая, что Goldman Sachs рано начал инвестировать в ветроэнергетику (он приобрел дочернюю компанию Horizon Wind Energy), возобновляемое дизельное топливо (он вложил средства в компанию Change World Technologies) и солнечную энергетику (он сотрудничал с BP Solar). Именно такие сделки будут успешными, если правительство заставит энергетиков использовать более чистую энергию. Как тогда сказал Полсон: «Мы инвестируем не для того, чтобы потерять деньги».

Банку принадлежит 10% акций Чикагской климатической биржи, где будут продаваться квоты на углеродные кредиты. Более того, Goldman владеет миноритарной долей в компании Blue Source LLC со штаб-квартирой в штате Юта, которая продает углеродные кредиты того типа, который будет пользоваться большим спросом, если законопроект будет принят. Лауреат Нобелевской премии Эл Гор, который активно участвует в планировании торговли квотами на выбросы вредных веществ, создал компанию под названием Generation Investment Management вместе с тремя бывшими шишками из Goldman Sachs Asset Management: Дэвидом Бладом, Марком Фергюсоном и Питером Харрисом. В чем суть бизнеса? Инвестирование в компенсацию выбросов углекислого газа. Также существует «Фонд зелёного роста» («Green Growth Fund») на сумму 500 млн долларов, созданный сотрудником Goldman Sachs для инвестирования зеленых технологий – список можно продолжать бесконечно. Goldman снова оказался впереди всех, просто ожидая, пока кто-нибудь вызовет дождь в нужном месте. Станет ли этот рынок больше, чем рынок энергетических фьючерсов? «О, он затмит его», – говорит бывший сотрудник комитета по энергетике Палаты представителей. 

На это можно сказать – кого это волнует? Если торговля квотами на выбросы вредных веществ будет успешной, не спасет ли это всех нас от катастрофы, связанной с глобальным потеплением? Возможно, но торговля квотами на выбросы вредных веществ, как предполагает Goldman Sachs, на самом деле представляет собой лишь налог на выбросы углекислого газа, структурированный таким образом, чтобы доходы от торговли им получали частные лица. Вместо того, чтобы просто ввести фиксированный государственный сбор на выбросы углекислого газа и заставить производителей «грязной» энергии платить за это, торговля квотами на выбросы вредных веществ позволит небольшой кучке чертовски жадных свиней с Уолл-стрит превратить еще один товарный рынок в схему по сбору средств. Это хуже, чем финансовая помощь – она позволяет банку получить деньги налогоплательщиков ЕЩЕ ДО ИХ СБОРА.

 «Если это будет налог, я бы предпочел, чтобы Вашингтон установил и проводил его сборы», – заявил Майкл Мастерс, директор хедж-фонда, выступавший против спекуляций с нефтяными фьючерсами. «Но мы говорим о возможности Уолл-стрит установить налог, и Уолл-стрит может собирать налоги. Это то, чего я меньше всего хочу. Это просто глупость». 

Торговля квотами на выбросы вредных веществ начнется. Или, если этого не произойдет, то начнется что-то подобное. Мораль истории та же, что и в случае всех других пузырей, в создании которых Goldman Sachs принимал участие в период с 1929 по 2009 год. Почти в каждом случае этот банк, который вел себя безрассудно в течение многих лет, отягощая систему токсичными кредитами и грабительскими долгами, не добившись ничего, кроме выплаты огромных бонусов нескольким своим боссам, был вознагражден кучей практически бесплатных денег и правительственными гарантиями, в то время как за все это платят настоящие жертвы этого беспредела – рядовые налогоплательщики.

Не всегда легко принять реальность того, что мы обычно позволяем этим людям избегать ответственности – имеет место своего рода КОЛЛЕКТИВНОЕ ОТРИЦАНИЕ, которое срабатывает, когда страна переживает то, через что недавно прошла Америка, когда люди теряют столько же престижа и статуса, сколько мы потеряли за последние несколько лет. Вы не можете по-настоящему осознать факт того, что вы больше не являетесь гражданином процветающей развитой демократии, что вы больше не можете не бояться того, что вас ограбят средь бела дня, потому что, как инвалид, вы все еще можете чувствовать вещи, которых больше нет.

Но это реальность. Это тот мир, в котором мы сейчас живем. И в этом мире некоторым из нас приходится играть по правилам, а другие получают записку от директора, освобождающую их от выполнения домашних заданий до скончания времен, плюс 10 млрд халявных долларов в бумажном пакете на обед. Это бандитское государство, основанное на бандитской экономике, и даже ценам больше нельзя доверять – в каждом долларе, который вы платите, есть скрытые налоги. И, может быть, мы не можем это остановить, но мы должны хотя бы знать, к чему все это идет.